?

Log in

[sticky post] Общее

1 сезон "Screenwipe" Чарли Брукера вот
Сборный пост по КьюАю теперь тут
Весь переведённый Минчин здесь
Jesus Christ Superstar: Live arena tour 2012 с русскими субтитрами
оп

Кроме того:



Tags:

Заброшенные люди

Написала о том, какое русское документальное кино крутили на питерских фестивалях в недавнее время. Вкратце: общего мало, но Алёна нашла.

Read more...Collapse )

Случается так, что автор создаёт мир, в атмосферу которого хочется погрузиться и остаться. Одни сеттинги берут своей продуманностью, любовью автора к деталям, другие работают на твоей волне — открывая книгу с такой вселенной внутри чувствуешь, что вернулся домой; миры из третьей коробки подкупают загадками, которые автор щедро рассыпает повсюду. На моих книжных полках Анджей Сапковский относится к первому виду, дорогой мне «Последний единорог» Питера Бигла ко второму, а «Вирт» Джеффа Нуна — к третьему.

Джефф Вандермеер, по моим ощущениям, хотел написать такую книгу, которая сможет влезть во все три категории одним махом.

Автор выдумал любопытный мир, автор не скупился на описания нового и непонятного, законы существования приоткрывались постепенно: множество удивительных тварей, загадочный Франкенштейн-Квин, угасающий город, три героя, тесно связанные друг с другом, общая кинематографичность материала — всё должно было сработать. К сожалению, то ли энергии, потраченной на мир, не хватило на героев, то ли история Орфея с вариациями, которая должна была стать большим финалом романа, не справилась с композиционной нагрузкой — было скучно, а некоторые повествовательные приёмы казались слишком наивными и очевидными.

В любопытный без всякого сомнения мир автор поместил схему сюжета, которая для меня лично, увы, так и не ожила, как разбитая проекция Квина в приёмной его Шанхайского цирка.

Июньская зарисовка

Текст написан месяц назад и прошёл через долгую и мучительную шлифовку, но всё ещё есть пара моментов, которые работают немного неправильно. Экспериментом я, тем не менее, скорее довольна, чем нет.

Без названия (2522 символа)Collapse )

Tags:

Колфан-18

Рассказ написан в соавторстве с alpkisheler

Заданные обстоятельства: стоунпанк + герметический детектив


Последнее чудо КепуасанаCollapse )

Зарисовка-мини 37 (3)

Рассказ написан в соавторстве с alpkisheler


Тема «Дурные тона»

Дипломатическая коммуникабельностьCollapse )

Зарисовка-мини 37 (2)


Тема «Мистер Грач идёт за тобой»

Ты никогда не будешь одинCollapse )

Зарисовка-мини 37 (1)

Тема «Кирпичи космодесантника»

Рождество на пустой планетеCollapse )


Серьёзно доработанный рассказ, написанный для прошлой мини-прозы. Раскачивается медленно, но, кажется, в итоге мне удалось сделать то, что хотелось.

Тема "Он хороший. Но - слабохарактерный"
Шалтай-болтайCollapse )

Роман-дневник.

Заключённому, которого по его собственным уверениям какая-то ерунда привела в тюрьму — он просто оказался похожим на прославленного скульптора, пропавшего без вести шесть лет назад — предлагают подробно описать свою жизнь — для помощи следствию. И он пишет, выдумывая небылицы, перевирая события — пишет очень эмоционально, субъективно, и, как всегда это бывает в дневниках, желая подсластить пилюлю, обмануться — а, поскольку это единственный доступный для читателя источник информации, он обманывает вместе с собой и тех, кто листает его дневник. Естественно, словам его веры нет — он путается в показаниях, демонстрирует, как виртуозно у него выходит пудрить мозги тюремному охраннику, хвастается своей изобретательностью. В финале печальные комментарии к написанному даёт его друг-прокурор, шокированный тем, как реальность исказилась в дневнике, поражённый тем, что сколько бы люди не говорили, у них никак не выходит услышать друг друга по-настоящему.

Штиллер — человек, у которого нет прошлого. Штиллер — человек, прошлое которого весит столько, что спины под этой тяжестью не разогнуть. Штиллер — человек, который сочиняет своё прошлое заново на глазах у читателей. Штиллер — человек, прошлое которого его в итоге нагонит.

Беда героя в том, что во второй половине двадцатого века, а, может, и в любую другую эпоху, человек — это не то, что у него внутри; человек — это сумма его поступков. Действия приводят к результатам, и события нанизываются одно на другое — получается жизнь. Всё, что человек совершает, вызвано внутренней работой, которую не видно, но которую можно реконструировать по тем же поступкам. Даже если ты внезапно понимаешь что-то важное — измениться нельзя. Ты привычный застольный товарищ, ты муж, ты художник — все знают, какой ты на самом деле, знают намного лучше тебя самого. И окружающих не переубедить. Неудивительно, что единственным другом Штиллера остаётся в итоге человек, не знакомый с ним по прошлой жизни — никто не смог принять перемен, а радикальный отказ от имени и истории, который, казалось бы, мог избавить всех от ненужного штиллерового прошлого, которое волочится на подоле — что вы, это же спокойная и мирная Швейцария, пожалуйста, без радикализма.

В книге удивительным образом уживаются жёсткая социальная критика родной для автора страны, абсурдный кафкианский сюжет о человеке, который никак не может доказать обвинителям, что он не тот, за кого все его принимают, глубокие познания Фриша в человековедении — какие тонкие особенности и едва заметные странности людей он умудряется подметить и верно передать в своём романе! — и сильная философская линия о том, что же такое человек, что именно составляет личность каждого из нас. При этом книга умудряется быть ещё и печальной-нелепой историей об одиночестве вдвоём. В ней присутствуют совсем рядом литературные игры с их вечной иронией и невыносимая, разбивающая сердце тоска.

Сумбура вместо музыки не возникает. Возникают осязаемые части одного человека: голова — то, как он видит себя сам; тело — то, как окружающие смотрят на него со стороны. В финале где-то в глубине искусственной конструкции должна вырасти душа, и перед нами появится кто-то живой, дышащий и кричащий. Естественно, когда он родится, будет болеть.